Щит над столицей

Как Москву сделали невидимой — и как она приняла первый удар с воздуха

В ночь на 22 июля 1941 года, спустя месяц после начала Великой Отечественной войны, германская авиация впервые атаковала Москву. 14 июля 1941 года фюрер Третьего рейха Адольф Гитлер поставил перед люфтваффе задачу: «Нанести удар по центру большевистского сопротивления и воспрепятствовать организованной эвакуации русского правительственного аппарата». Ответственным назначили командира 2-го авиакорпуса генерала Бруно Лёрцера. Немецкие лётчики были уверены: советские зенитки немногочисленны и не доставят неприятностей. Будет намного легче, чем с Британией.

Они ошиблись.

Архитектурные решения

Ещё до первой бомбежки Москва начала готовиться к ней — тихо, руками художников и архитекторов. 9 июля 1941 года ГКО СССР выпустил постановление «О создании службы маскировки при Московском совете». Архитекторам и художникам предстояло изменить облик ключевых столичных сооружений: оборонных заводов, водопроводных станций, Московского Кремля, Центрального телеграфа, нефтехранилищ и городских мостов. Все это должно было стать «невидимым» для лётчиков люфтваффе.

Службу маскировки возглавил архитектор Борис Иофан — автор проекта Дворца Советов, незадолго до войны получивший Сталинскую премию. Он предложил два вида работ: плоскостные имитации (перекраска крыш и площадей так, чтобы с высоты они казались жилыми кварталами) — и объёмные: деревянные, фанерные и тканевые макеты домов и целых кварталов в натуральную величину.

Главной задачей была маскировка Кремля. Из-за треугольной планировки он легко «считывался» с воздуха, а излучина Москвы-реки с юга его выдавала. Работы начались 28 июня — ещё до официального утверждения плана. Путь от Боровицких и Спасских ворот засыпали песком, чтобы сделать треугольную планировку менее узнаваемой. Зубцы кремлёвских стен скрыли за деревянными и брезентовыми конструкциями, имитирующими жилые постройки. Золочёные купола соборов стали серыми, с них сняли кресты. Рубиновые звёзды погасили и обтянули маскировочными сетками. На Красной площади и в садах вокруг Кремля построили фанерные декорации городских кварталов.

На фото: СССР. Москва. Боец противовоздушной обороны на наблюдательном пункте на крыше жилого дома на улице Горького во время Великой Отечественной войны.

Защита города

Пока архитекторы работали с красками и фанерой, военные выстраивали другую защиту. 1-й корпус ПВО имел 796 зенитных орудий разных калибров, 336 счетверённых пулеметных установок, 127 высотных перехватчиков МиГ-3 и многие другие средства защиты. Было собрано 13 тыс. пожарных дружин из 200 добровольцев. Витрины забаррикадировали мешками с песком, в городе соблюдалось строгое затемнение, движение транспорта свели к минимуму.

Вечером 21 июля 1941 года сирены завыли над городом. На Москву отправили около 220 бомбардировщиков — опытных лётчиков, которым внушали, что советская оборона не представляет опасности. В 22 часа 29 минут советские прожектористы осветили первую цель. В эту ночь советские истребители произвели 173 (по другим данным — 178) самолётовылета — им удалось расстроить боевой порядок противника и помешать прицельному бомбометанию.

Уже в первом налёте было сбито 22 вражеских самолёта из 220. Нескольким десяткам всё же удалось добраться до Москвы. Были разбомблены склады в районе станции метро «Динамо» и Белорусского вокзала. Погибли несколько десятков человек, но жизнь города нарушена не была.

Пожарные Москвы приступали к тушению прямо во время налёта — тогда как в Лондоне это делали только после отмены воздушной тревоги. Именно такой подход помог избежать больших разрушений — даже в деревянных кварталах.

На фото: СССР. Москва. Бойцы Красной армии, наблюдающие за воздушной обстановкой с крыши гостиницы "Москва" во время Великой Отечественной войны. Точная дата съемки не установлена.

23 июля Президиум Верховного Совета Союза ССР наградил многих защитников неба Москвы орденами Ленина. Среди особо отличившихся были командиры зенитных батарей, старший лейтенант Иван Клец и лейтенант Алексей Турукало, лётчики 11-го истребительного авиаполка капитан Константин Титенков и лейтенант Степан Гошко.

Первые налёты на Москву немедленно отразились в репортажах и письмах тех, кто видел их своими глазами. Военный корреспондент Евгений Петров — соавтор «Двенадцати стульев», в 1941 году сменивший перо сатирика на военный блокнот, — записал то, что увидел в Москве:

«Завыли сирены. Жители города ушли в бомбоубежища. Команды добровольцев быстро побежали на крыши и лестницы домов. Наступила тишина. Во время тревоги я был на улице. Милиционер указал мне бомбоубежище в одном из довольно больших домов. Мне уже приходилось видеть москвичей в бомбоубежищах. Но тревоги были непродолжительны, немцы до Москвы не долетали».

На фото: СССР. Московская область. Советская зенитная батарея во время заградительного огня по самолетам противника в дни битвы за Москву в ходе Великой Отечественной войны. Точная дата съемки не установлена.

В первые месяцы войны советская ПВО нанесла серьезный урон немецкой боевой авиации и сорвала планы Гитлера нанести непоправимый ущерб Москве с воздуха. Но главное — враг потерял лучших лётчиков: именно здесь были разгромлены эскадры, бомбившие Лондон и Ковентри. Уже с конца августа интенсивность налётов стала падать — вместо сотен самолётов в рейдах участвовали десятки. Всего до весны 1942 года германская авиация предприняла 76 налётов на Москву — и каждый раз встречала ту же стену огня.