В кольце блокады

8 сентября 1941 года в Ленинграде выдалось тёплым. В открытые окна врывался привычный городской шум. Внезапно над городом появились вражеские самолёты — они летели параллельными рядами над центральными улицами, словно во время парада. На землю стали падать зажигательные бомбы.

Немцы атаковали Ленинград не впервые — но это была самая массированная бомбардировка города с начала войны. Дворовые команды противовоздушной обороны провожали жителей в бомбоубежища, подростки и взрослые дежурили на крышах, чтобы тушить «зажигалки».

Горожане ещё не знали, что началась блокада, которая продлится 872 дня.

Пути перерезаны

В тот день немецкие войска заняли Шлиссельбург (город в Кировском районе Ленинградской области). Последняя железная дорога, связывавшая Ленинград с остальным Союзом, была перерезана. А вечером авианалёт повторился. Во время него загорелись Бадаевские склады — здесь хранились запасы еды для всего города. «Весь город затянут облаками дыма, пахнет горящей ветчиной, жжёным сахаром», — писала ленинградка Елена Скрябина.

По сводкам штаба Местной противовоздушной обороны Ленинграда, немцы сбросили на склады 280 зажигательных бомб. С огнём боролись больше четырёх часов. Итог пожара стал катастрофой — пламя уничтожило 3 тыс. т муки. Безвозвратно было потеряно 700 т сахара, а примерно 2 500 т рафинада превратились в густой сироп, из которого позже сделали кондитерские изделия. Город лишился значительной части запасов продовольствия. В то время в Ленинграде жили 2 457 605 человек.

Голодающий город

Нацисты планировали взять Ленинград измором. «В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения», — говорилось в директиве германского военно-морского штаба «О будущности города Петербурга».

Ещё в июле в городе ввели карточки на хлеб, муку, сахар, крупы, кондитерские изделия, мясо и рыбу. На предприятиях и складах провели подробный учёт всех продуктов и установили строгие лимиты суточного расходования запасов. После начала блокады с провизией стало ещё сложнее. Голод оказался самым страшным врагом ленинградцев.

Если в сентябре для выпечки хлеба использовали свыше 2 тыс. т муки в день, то к началу ноября — всего 880 т. Из-за недостатка зерна в хлеб добавляли примеси: жмых, целлюлозу и обойную пыль. Он становился сырым и клейким. Но даже мучительный голод не сломил духа ленинградцев.

Люди старались добыть дубовую кору, еловые и пихтовые ветви — из них делали отвары и настои. Горожане приходили к сгоревшим Бадаевским складам и набирали горсти земли, которая после пожара пропиталась маслом и сахаром. Её ели маленькими кусочками и запивали кипятком.

Ленинградская школьница Лена Мухина мечтала, как после войны они с мамой станут печь пирожки и жарить картошку. А ещё — как она купит по килограмму пряников и чёрного хлеба, пол-литра хлопкового масла, разотрёт все это, смешает и примется есть столовой ложкой. «Боже мой, мы так будем кушать, что самим станет страшно. <…>», — писала она в своем дневнике.

У всех жителей города была общая болезнь — дистрофия. «Люди — измождённые, с прозрачными лицами, медленно бредущие, — тёмные тени на улицах. И всё больше, всё больше гробов, грубо сколоченных; их тащат на саночках спотыкающиеся, скользящие, слабосильные родственники умерших», — писали военный корреспондент ТАСС Павел Лукницкий.

В справочных материалах Управления НКВД по Ленинградской области приводятся цифры: в октябре 1941 года умерли 6 199 человек, в ноябре — 9 183 человека, а в декабре — 52 612 человек. Первой блокадной зимой от голода и истощения умирало больше 3 тыс. ленинградцев за день.

Жить, несмотря ни на что

Но люди находили в себе силы жить. До начала войны в Ленинграде было больше 500 школ. В блокаду 39 из них продолжали работать. Зимой ученики сидели на уроках в пальто и шапках. Руки замерзали до того, что мел выскальзывал из пальцев. Занятия сократили до 25 минут — больше никто не выдерживал. Учительница Ксения Ползикова-Рубец вспоминала, что дети, получая в школе тарелку супа, часто не ели его сами, а переливали в баночки и кружки, чтобы накормить дома близких. «С болью в душе думаешь, что есть ещё более голодные люди, а ты ешь студень из столярного клея и суп из ремней», — писала она. В 1941/42 учебном году школу окончили 542 старшеклассника, 84 из них — с отличием.

Чтобы прокормиться, жители использовали каждый участок земли. Весной 1942 года городские парки, скверы и даже берега рек и каналов превратились в огороды. На Исаакиевской площади посадили капусту, в Летнем саду — морковь, свёклу и картофель.

Несмотря на голод и вражеские обстрелы, в Ленинграде продолжали работать заводы. Свыше 200 предприятий выпускали более 150 образцов военной продукции, на семи судостроительных заводах за время блокады создали 13 подводных лодок. Рабочие и инженеры за это время произвели около 10 млн снарядов и мин, 12 тыс. миномётов, 1,5 тыс. самолётов, а также изготовили и отремонтировали 2 тыс. танков. Артиллерийские системы, которые производили в Ленинграде, служили Балтийскому, Черноморскому и Северному флотам.

Дорога по озеру

Советское руководство предпринимало усилия, чтобы снабдить Ленинград продовольствием. После начала блокады доставлять продукты стали по Ладожскому озеру, создав на его берегах портовую инфраструктуру. 12 сентября с Большой земли привезли 800 т зерна. За первую блокадную осень в Ленинград удалось доставить больше 20 тыс. т крупы и свыше 1 тыс. т мяса и молочных продуктов. Вражеская авиация непрерывно бомбила буксиры и баржи, многие суда затонули.

Когда настал холод, спортсмены на буерах — яхтах с коньками — помогали эвакуировать детей по тонкому льду озера. А 22 ноября по Ладоге прошли первые грузовики с продовольствием. Позже этот путь назовут Дорогой жизни. Зимой по ней в город привезут 262 тыс. т продуктов, около 100 тыс. т других грузов и эвакуируют больше 550 тыс. человек.

«Наблюдая ленинградцев, убеждаюсь: они действительно мужественны. Это <…> ощущается всяким, кто просто и буднично делает своё ежедневное дело, презирая сознание, что в каждый час, в каждую минуту его жизнь может быть в любом месте оборвана бомбой или снарядом», — писал в дневнике Павел Лукницкий. Люди замерзали и голодали — но жили и приближали Победу. Как могли.